Интервью с Дмитрием Крыловым “Непутевые заметки”

Интервью с Дмитрием Крыловым "Непутевые заметки"

Если кому-то из вас захочется поговорить с ведущим телепередачи Непутевые заметки Дмитрием Крыловым, подготовьтесь к тому, что дело это не из легких.

Вечный странник, он сначала неделями пропадает в тихоокеанских далях, а потом дни напролет разбирается с запущенными за время отсутствия делами и готовит к выпуску одновременно несколько передач. Так что встретиться с кем-нибудь и просто поговорить – это для него непозволительная роскошь.  И тем не менее, неделя-другая терпения, десять-пятнадцать звонков по разным номерам телефона, сутки – двое стояния на старте в дверях своей квартиры в пальто и с сумкой – и вот я уже топчусь в снегу возле Театра на Таганке в ожидании машины, которая должна стремительно привезти ко мне желанного собеседника.

Машина BMW привезла ко мне на встречу почти что Хемингуэя – седобородого мужчину с экзотическим загаром. И на этой же машине я и Хемингуэй отправились беседовать к нему домой. Дом Дмитрия Крылова – это неосвещенный подъезд хрущевки и в ней – маленькая двухкомнатная квартира, отделанная зеркалами, которые создают иллюзию просторных апартаментов. Одна из комнат – это импровизированный тренажерный зал, другая – все остальное. Здесь стоит большой разложенный диван, на который Дмитрий стыдливо просит не обращать внимания. На диване и рядом с ним – следы последнего путешествия: журналы, брошюры, одежда, видеокассеты. От той части комнаты, в которой происходит наша беседа, спальное место отделено невысоким комодом – это иллюзия лишней комнаты.

Повсюду – странные фигурки людей и животных, маски, сувениры далеких стран и бросающийся в глаза холостяцкий быт. В течение всего интервью я по просьбе своего уважаемого редактора пытаюсь поймать взгляд собеседника на какой-нибудь части своего тела или тонкими поворотами беседы заставить его разоткровенничаться, но тщетно. Дмитрий тверд, как кремень, и в каждом его слове и жесте сквозит гордый однолюб.

- Дмитрий, какой должна быть женщина, чтобы вы обратили на нее внимание?

- Женственной, доброй, с сильным характером.

- А если говорить о внешних данных?

(Дмитрий очень долго задумчиво молчит и наконец говорит):

Трудный вопрос. У меня есть женщина, которую я люблю, и она для меня – самая красивая. Намекает на жену Татьяну. Я начинаю с любопытством оглядываться, прислушиваюсь, не гремит ли кто-нибудь на кухне сковородкой, и, так нигде и не обнаружив жены Татьяны, вкрадчиво спрашиваю:

- Но ведь вы живете один?

 - Мы живем разными домами, потому что не хотим все время мелькать друг у друга перед глазами. Мы ведь и так работаем вместе, в командировки ездим вместе, если бы мы еще и жили вместе, было бы вообще очень сложно.

- Как странно все это!

- Но ведь первое, что разрушает любовь, это привычка. Поэтому всегда надо стараться ее избегать. Мы с Татьяной даже в командировках всегда стараемся брать разные номера.

- Ага, так вы селитесь с Татьяной в разных номерах, а ночью, наверное, отправляетесь в район красных фонарей?

- Да. Но только вместе. У нас это вызывает чисто академический интерес.

- Неужели все-таки ни разу не было практического интереса?

- Ну, это пусть останется за мной.

 - Ладно. А кто тут у вас занимается домашними делами, готовит завтраки? У вас, что ли, посудомоечная машина?

- Я посудомоечная машина.

- Значит, не нужна вам жена. А какой предмет или действие. вы бы назвали. самым эротичным, и какой  - самым неэротичным?

 - А ведь это довольно скользкая тема разговора. Эротичными могут быть отношения между людьми, между коллегами по работе, между продавцом и покупателем. А неэротично все, что пронизано рутиной, все, что скучно.

- Чем же все-таки вас может соблазнить женщина? Может быть, каким-то особым поворотом головы, взмахом ноги?

- Я ничем не соблазняюсь. Раньше, может быть, соблазнялся, а теперь у меня просто нет в этом  

необходимости.

- Сколько лет вашей бороде?

- Я начал ее носить, когда пришел из армии.

 - А длинные волосы никогда не носили?

- Носил. Тоже после армии. Но, по-моему, это неудобно – с ними больше хлопот.

 - А вы вообще не любите хлопоты, касающиеся вашего внешнего вида?

- У меня на них просто не хватает времени, хотя положение телевизионного ведущего, конечно, обязывает.

- А еще положение, наверное, обязывает много есть?

- Да, в поездках я, конечно, ем много. Тем более что еда всегда заранее оплачена, так что всегда есть опасность сильно увеличить свои габариты. Но, слава Богу, я не такой уж большой гурман, так что всегда могу остановиться. Хотя нормально ем я, конечно, только в поездках, а дома чаще всего только ужинаю. Знаю, что это неправильно, но так уж выходит.

- Поэтому-то вы, наверное, и занимаетесь спортом? (Я киваю в сторону тренажерной комнаты, а Дмитрий как-то смущенно мнется – наверное, не занимается).

- Стараюсь…

- Но ведь положение, наверное, не всегда к чему-то обязывает. Иногда и помогает?

 - Да. Я вот, например, очень люблю быструю езду, и поэтому довольно часто имею проблемы с ГАИ. Иногда меня узнают и прощают за превышение скорости, но иногда наоборот – узнают и сдирают побольше денег. А вообще-то я не такой уж и популярный человек.

- О вас говорят, что вы удобно устроились, и что работа у вас – просто манна небесная. Может быть, опровергнете это, расхожее мнение?

- Нет, опровергать ничего не буду, потому что я действительно получаю удовольствие от своей работы. Но, не сочтите за кокетство, я получаю удовольствие не столько от возможности увидеть мир, сколько от возможности рассказать об этом. Да, я удобно устроился. Наверное, так про любого можно сказать. Гаишник, например, удобно устроился, или тот, кто работает на кондитерской фабрике – каждый день шоколад ест. Со стороны всегда все кажется просто.

- Есть страна, в которой вы еще не были, но давно мечтаете побывать?

- Не знаю. Мне бы хотелось поехать в швейцарские Альпы, чтобы снять фильм о горнолыжном курорте. Я бы на собственном примере показал, что это такое. Потому что никогда не вставал на горные лыжи и хотел бы рассказать об этом, пропустив через себя.

- Если в один прекрасный день “Непутевые заметки” прекратят свое существование, чем вы займетесь?

- Я, может, и знаю чем, но говорить вслух не буду. И не потому что. я суеверный, а потому что не раз подвергался идейному ограблению. У нас на телевидении это запросто – никаких законов, никакой морали. Из-за этого, например, все новогодние проекты на телевидении делаются в строжайшей тайне, как разработка какого-нибудь нового автомобиля. Но все равно я, наверное, уже связал жизнь с телевидением, и поэтому в любом случае буду продолжать заниматься им.

- А фильм поставить, как профессиональному режиссеру, не хочется?

- Я закончил ГИТИС, отделение режиссера эстрадных программ. Так что фильм поставить я, скорее всего, не смогу. Никогда не надо браться не за свое дело. А вот телевизионный спектакль, наверное, смог бы сделать, у меня даже есть кое-какие идеи на этот счет. 

- Ваше мнение о новых русских.

- На самом деле, сейчас положение дел начинает меняться в лучшую сторону. Те люди, которые еще несколько лет назад пугали всех своими спортивными костюмами и толстыми кошельками и раздавали чаевые по сто долларов, уже почти не встречаются. Насколько я замечаю, сейчас русская публика за границей становится более культурной. Во-первых, появляется больше материальных возможностей у среднего, более интеллигентного круга, а во-вторых, и сами эти  бритоголовые ребята начинают подстраиваться под цивилизованных людей и вести себя по-другому.

- А в вашей жизни деньги занимают большое место?

- Очень большое. Деньги дают все: дают здоровье, потому что ты можешь позволить себе “заниматься спортом, посещать хороших врачей и ездить на отдых; дают свободу” потому что ты сам распоряжаешься собой и своим временем, дают наслаждение, женщин (это я, конечно, говорю не о себе), дают путешествия. Буквально все.

- Когда вы в первый раз заработали деньги?

- Очень рано. Я был еще школьником и купил себе собаку, овчарку. А жил я тогда с двумя бабушками-пенсионерками и понимал, что их пенсии на содержание меня и собаки, которая ела не меньше меня, просто не хватит. Поэтому в летние каникулы пошел работать сначала слесарем, потом – на хлебокомбинат. Если честно, было тяжело – у всех каникулы, а я работаю. Но собаку все-таки прокормил.

- Может быть, напоследок хотите дать нашим читателям какой-нибудь отеческий совет?

- А что, ваши читатели – сумасшедшие? Когда это молодежь прислушивалась к отеческим советам? Человек должен пройти через все сам. Я только одно скажу – сейчас очень жалею, что в свое время не уделял достаточно времени своему образованию. Я бы мог сейчас более творчески, более интересно работать, если бы в свое время больше занимался. Это банально, но я сейчас очень это чувствую. Так что – учитесь.