Второе интервью с Леной Зосимовой

Второе интервью с Леной Зосимовой

- Лена у тебя сопрано? 

- Я, кстати, не знаю, что это значит – сопрано. Могу сказать простым языком: у меня глубокий голос, но не бас.

- А нотную грамоту ты освоила?

- Я давно училась в музыкальной школе, когда мне было лет 16. Года полтора проучилась, а потом меня мама не выпускала из дома и заставляла заниматься, я не вытерпела и ушла из музыкальной школы. Мама мне тогда говорила: Будешь жалеть, когда вырастешь. Теперь действительно жалею. На фортепьяно я, конечно, умею играть, но уже многое забыла. Но если недельку позаниматься, все вспомню.

- Твой последний альбом “Не виновата я”, вышедший осенью прошлого года, записывался в Нью-Йорке. Неужели не нашлось здесь подходящей студии?

 - Я, кстати, до сих пор не могу понять, почему там. У       нас тоже есть прекрасные студии.

- То есть папа так решил?

- И папа, и я в итоге подумала, а почему бы не попробовать в Нью-Йорке. Может быть, там все круче, и люди умеют лучше обращаться с аппаратурой. Сейчас я сама набираю материал для третьего альбома.

- Это будет что-то кардинально новое?

 - Не кардинально, конечно. Но музыка будет немного серьезнее, на приличном уровне. Потому что все, что было до этого, лично я не одобряю.

- Неужели от тебя вообще ничего не зависит?

 - В тот момент мне казалось, что так надо, это хорошо.  

-Папа говорил, что ты не хочешь петь песни, которые он тебе навязывает. Например, Ванечку.

 - Могу честно сказать, эту песню я просто ненавижу. По-настоящему, по-человечески не люблю. Я считаю, когда человек поет песню, он должен прочувствовать ее. А с Ванечкой, да и со многими другими, у меня не сложилось. Не то чтобы папа мне их навязал, он просто сказал: Спой, пожалуйста. Я ответила: Хорошо, если ты так хочешь.

- Еще Борис Гурьевич говорил, что ты хочешь петь чуть ли не альтернативную музыку?

 - Интересно, почему он так сказал? Нет-нет. Может быть, у папы тогда было такое настроение, и он решил, что я могу петь рок-музыку. Мы с папой люди настроения. Я роковую музыку петь не собираюсь, буду петь ту, которая близка моему внутреннему состоянию. И медленныекомпозиции будут, и танцевальные.

- Ты вообще чувствуешь ответственность за папины слова? Например, за те, что он мне в интервью говорил: мол, к Сташевскому вы (журналисты) привыкли и к Лене Зосимовой привыкните. И     будет моя дочь звездой.

- Я считаю, это неправильно. Не то, что я другого мнения, но ответственности за то, что он говорит, не чувствую. Нельзя народу навязать себя – насильно мил не будешь. Примет меня народ такой, какая я есть (а я буду прилагать все усилия), хорошо. Не примет – значит, судьба у меня такая. Значит, буду заниматься чем-то другим, хотя на данный момент хочу петь, танцевать, в общем, заниматься музыкой.